Моя последняя любовь

Вижу идущую со мной в одном направлении девушку, она вся словно любима тем, что окружает её, каждой молекулой в радиусе нескольких километров от её тела, ветер развевает её свежие волосы, сердцу моему навевая непрерывное чувственное эхо, звучащее как «вся любимая». А грудь её, как две капли, взглянешь — вот-вот упадут, увезти бы её на такси, а то чую — сейчас украдут. И один, самый первый и по совместительству самый последний взгляд на неё, представляется не иначе, как мгновение, переживаемое как вечность, мгновечность.
И вот начинается клятва-исповедь, я уже как бы разговариваю с ней.
И откуда же Ты такая взялась, вся любимая? Взглянешь на тебя, всю любимую, и хочется быть невменяемым, втебяемым. Сразу же ожидаешь очень личных и судьбообразующих, взаимно приятных шептаний по телефону, сшёпток. Сразу представляешь, как рассчастливишься с Тобой в далёком отсюда месте, танцуя душеплясы с Тобой в паре, наслаждаясь тем, как Ты ведёшь себя по жизни, твоим образом мысли, мыслеповедением. Будем приходить в катарсис, во время нахождения рядом, порой неосознанно писать друг другу от руки многостраничные верлибры, а порой ронять слова, как сад — листву, едва-едва. Пусть даже Ты можешь быть не настолько легкочуственна, как хотелось бы, всё равно буду я поражать твоё сердце, а ощущения, сотворённые мной для Тебя, навсегда войдут в Твою психотеку. Клянусь, что не буду иссушать Тебя лживьём.
Конец. Ангел пропадает из виду. Прощай, вся любимая! Ощущение прерваности нужной, правильной цепочки событий. Нет, не сложилось — и не сложится, к сожалению, наверное уже никогда. Остановливаюсь, оглядываюсь на часы — мне срочно нужно по делам в другое место. Только что думал, что полюблю, а оказалось, что не смогу. Слишком эфемерной оказалась моя исповедь-клятва... И так — каждое утро.

Post Scriptum. Неологизмы, кроме слова мыслеповедение, взяты отсюда http://www.emory.edu/INTELNET/dar0.html
Слово мыслеповедение родилось у меня само. Слово «рассчастливиться» предположительно придумал Достоевский.